Рерихи оставили нам понимание слова «культура» как состоящего из двух корней — «культ» и «ур» — и означающего «культ Света», а также Знамя Мира, провозглашённое ими как знамя высокой Культуры. Однако организация «Международный Центр Рерихов» (МЦР) под бессменным и жёстким руководством Л.В.Шапошниковой, организация, именующая себя учреждением культуры и претендующая на исключительные права на имя Рерихов и Знамя Мира, ярко демонстрирует и насаждает совсем другой культ — культ нетерпимости.

На протяжении 1990-х годов МЦР боролся за выживание, главным образом, с собственной бедностью, чужими претендентами на недвижимость и представителями доминирующей в России Церкви, до сих пор стремящимися объявить Агни Йогу религией и поставить её вне закона. Борьба эта была нелёгкой и иногда жёсткой, но сотрудники МЦР всё-таки старались держаться в элементарных цивилизованных рамках, дабы не навлечь на себя лишние судебные преследования. Однако, по мере укрепления собственного благосостояния, веса в обществе и связей, объектом атак со стороны МЦР всё чаще становились участники того же рериховского движения, на безраздельное лидерство в котором претендует МЦР. И вот здесь можно вспомнить цитату из статьи Н.К.Рериха «Болезнь клеветы», помещённой в 3-м томе сборника МЦР «Защитим имя и наследие Рериха», которую сама Л.В.Шапошникова цитирует в начале своей статьи «Подвижничество диакона Кураева», опубликованной в 1-м томе того же сборника ещё в 2001 году:

«Клевета есть передача лжи. Все равно, будет ли ложь передаваема по легкомыслию, или по злобности, или по невежественности — семя ее будет одинаково вредоносно».

Особо массированным «литературным» атакам стал подвергаться тот, кого никак нельзя было достать иным способом — директор Музея имени Н.К.Рериха в Нью-Йорке Д.Энтин. До 1996 года Л.В.Шапошникова находилась в относительно хороших отношениях с Д.Энтиным, несмотря на некоторые отдельные шероховатости, была у него в гостях в Нью-Йорке и получила от него большой массив копий архивных документов. Однако на очередной конференции в октябре 1996 года в МЦР, в которой принимал участие и Д.Энтин, дружба вдруг кончилась, и с этого момента теперь уже «господин Энтин с подручными» в устах Л.В.Шапошниковой превратился во «второго Хорша», достойного самых отборных эпитетов, на которые не скупились ни она сама, ни её почитатели. Как ни странно, несмотря на такое нетерпимое отношение к нему, Д.Энтин вплоть до 2007 года помогал МЦР устанавливать контакты с частными коллекционерами в США, у которых МЦР (или, возможно, его основной спонсор — Б.И.Булочник, председатель правления коммерческого банка «Мастер-Банк»[1]) приобретал картины Н.К. и С.Н. Рерихов.

Что же такого случилось в 1996 году? Почему Д.Энтин не был объявлен Л.В.Шапошниковой врагом раньше? Дело в том, что до этого были живы ученицы Е.И.Рерих — К.Кэмпбелл и И.Фричи, которые прекрасно знали Д.Энтина и могли, в случае чего, высказать публично своё мнение о нём, а также о поведении самой Л.В.Шапошниковой, о котором речь пойдёт ниже. И.Фричи умерла в апреле 1996 года, К.Кэмпбелл — в августе того же года. Теперь, из известных людей, только Д.Энтин мог свидетельствовать о взаимоотношениях между ними и Л.В.Шапошниковой, а также о сказанных ему словах С.Н.Рериха, суть которых радикально расходилась с заявлениями последней.

В эпохальной по последствиям внутри рериховского движения статье «Предатели»[2], датированной днём рождения Е.И.Рерих — 12 февраля 2002 года, Л.В.Шапошникова  упомянула, в числе прочего, об отношениях между К.Кэмпбелл и Д.Энтиным. Здесь имеет смысл привести большой фрагмент этой статьи, чтобы был понятен контекст:

«Я опять должна привести свои свидетельские показания. Когда в начале 1990 года я работала с наследием в имении Рериха под Бангалором, Святославу Николаевичу позвонила Кэтрин Кэмпбелл (Стиббе. — Л.Ш.) и передала через него мне приглашение приехать к ней в Швейцарию, где она в это время жила в местечке Ла Тур де Пей на берегу Женевского озера. Потом она позвонила уже мне и снова повторила свое приглашение. Я объяснила ей, что сейчас не могу к ней приехать, но сделаю это обязательно, когда кончу работу с наследием. На том и договорились. Потом я поинтересовалась у Рериха, с чем связано такое срочное приглашение.

— Видите ли, — сказал он, — Кэтрин очень беспокоится о дневниках моей матушки. Я объяснил ей, что дал вам соответствующие инструкции. Но Кэтрин надо знать. Она очень ответственный человек и хочет переговорить с вами лично. Я думаю, что для вас это будет полезно.

Так в июне 1990 г. я оказалась в гостях у Кэтрин Кэмпбелл. На следующий же день после моего приезда Кэтрин заговорила со мной о дневниках. Она рассказала мне об их значении и сообщила мне о воле Елены Ивановны — не публиковать их, по крайней мере в ХХ веке, а может быть и далее, в XXI.

— Я прошу вас, — сказала она, — строго следовать инструкциям Святослава.

Не думаю, что господин Энтин не знал об этом. Он находился в это время в Женеве и пару раз заезжал к Кэтрин в Ла Тур де Пей. Тогда мне показалось, что обошлась она с ним не слишком гостеприимно...

В конце 1991 года Кэтрин заказала две копии хранившихся в Амхерст колледже дневников Е.И.Рерих. Одну копию она отдала мне для нашего Музея, другую оставила в нью-йоркском Музее. И это был единственный материал, которым располагал Энтин и который без всякого на то законного основания отдал главному редактору «Сферы» Д.Попову для полной публикации в России».

Здесь Л.В.Шапошникова говорит неправду. Помимо копии дневников Е.И.Рерих, которую Д.Энтин вместе с Д.Н.Поповым (а не К.Кэмпбелл) заказали в Амхерсте (одну копию и именно для Музея в Нью-Йорке, где она была позже размножена), Д.Энтин имел и передал в копии Д.Н.Попову для использования в публикациях также шесть рукописных тетрадей Е.И.Рерих за 1935-1944 годы. Подчёркиваю, у Д.Энтина имеются не фотокопии этих тетрадей, которых нет и никогда не было в Амхерст колледже, а именно сами тетради, отданные в своё время в Калимпонге их автором — Е.И.Рерих — на хранение своим ученицам К.Кэмпбелл и И.Фричи. Эти тетради были переданы К.Кэмпбелл в 1990-х годах именно Д.Энтину в Нью-Йорк, где хранятся и поныне, а не Л.В.Шапошниковой в Москву, несмотря на заявление последней о «негостеприимстве» со стороны К.Кэмпбелл по отношению к Д.Энтину.

Это материальный факт. Наличие этих тетрадей в Нью-Йорке так же легко подтвердить, как наличие рукописных тетрадей Е.И.Рерих за 1920-1935 годы в Амхерсте. Таким образом, «свидетельские показания» Л.В.Шапошниковой противоречат не чьим-то воспоминаниям, мнениям или догадкам, а неопровержимому факту.

При этом Л.В.Шапошникова не рассказывает ни в этой статье, ни где-либо ещё об одном эпизоде, после которого её отношения с К.Кэмпбелл безнадёжно испортились, из-за чего, собственно, та и передала упомянутые выше тетради именно Д.Энтину, а не Л.В.Шапошниковой, несмотря на публичные заявления МЦР о глубоком доверии к ней со стороны С.Н.Рериха. А произошло следующее.

В ноябре 1991 года Л.В.Шапошникова была приглашена в гости в дом К.Кэмпбелл и И.Фричи (двух близких учениц старших Рерихов, которым Е.И.Рерих в своё время передала значительную часть своего архива) в Гринвич, штат Коннектикут, США. В то время К.Кэмпбелл действительно полагала, что Л.В.Шапошникова — «Избранная», а потому приняла её у себя с радостью, сочтя этот визит за честь. В аэропорту Л.В.Шапошникову встречали Д.Энтин и И.Фричи. В тот же день Д.Энтин уехал домой в Нью-Йорк, а три дамы в тот вечер очень долго не расходились, поглощенные беседой. Наконец, К.Кэмпбелл и И.Фричи засобирались ко сну, а Л.В.Шапошникова захотела ознакомиться с имевшимся у них архивом. И.Фричи показала, где находятся архивные материалы, чтобы Л.В.Шапошникова могла погрузиться в их изучение, и оставила гостью в одиночестве. Утром, когда К.Кэмпбелл и И.Фричи вышли из своих комнат, Л.В.Шапошникова уже (или, возможно, ещё) бодрствовала, а на полу в гостиной возвышалась стопка материалов, извлечённых из архивных ящиков, и на самом верху стопки покоились те самые шесть рукописных тетрадей Е.И.Рерих, которые ныне хранятся у Д.Энтина в нью-йоркском Музее. На недоумённый вопрос хозяек Л.В.Шапошникова ответила, что это то, что она намерена забрать с собой в Москву. К.Кэмпбелл, естественно, изрядно рассердилась и сказала Л.В.Шапошниковой несколько резких слов, на что получила от последней ещё более резкий ответ. К.Кэмпбелл и И.Фричи почувствовали себя настолько оскорблёнными поведением Л.В.Шапошниковой, что потребовали, чтобы она немедленно удалилась из их дома, даже не собрав вещи, которые будут высланы ей позднее. К.Кэмпбелл позвонила Д.Энтину, рассказала о случившемся и сообщила, что Л.В.Шапошникова отправляется к нему и проведёт весь остаток своего визита в Музее в Нью-Йорке. Сотрудники Музея нашли для Л.В.Шапошниковой комнату в доме рядом с Музеем, а чуть позже ей машиной из Гринвича был доставлен её багаж.

Оставшиеся две недели визита Л.В.Шапошникова провела в Музее на правах почётного гостя, изучая архив Музея и выбирая в нём интересовавшие её материалы. Эти материалы были для неё скопированы, и копии она забрала с собой в Москву. Д.Энтин и Л.В.Шапошникова договорились постепенно полностью скопировать свои архивы и обменяться этими копиями на тот случай, если в Нью-Йорке или в Москве с архивами что-нибудь произойдёт. В ту поездку Л.В.Шапошникова увезла с собой более 4000 страниц копий архивных материалов Музея имени Н.К.Рериха в Нью-Йорке. После нескольких лет напоминаний об этой договорённости, в Музей в Нью-Йорке из Международного Центра Рерихов пришёл по почте небольшой пакет. В пакете обнаружились копии около 100 страниц из машинописной рукописи, вошедшей в изданный впоследствии МЦР сборник «У порога Нового Мира», т.е. ни тогда, ни позже со стороны Л.В.Шапошниковой договорённость 1991 года выполнена не была. Впрочем, теперь это несущественно, поскольку со временем нью-йоркский Музей занялся переводом всех своих архивных материалов в цифровую форму с последующим выкладыванием их в свободный доступ на своём сайте в интернете, чтобы облегчить работу возможных исследователей наследия Рерихов, и, таким образом, размножение и сохранение копий уникальных материалов значительно упростилось.

Но вернёмся к статье «Предатели», куда описанный выше эпизод не попал. Ближе к её концу Л.В.Шапошникова демонстрирует тот специфический литературный стиль, который с тех пор стал визитной карточкой текстов, исходящих от МЦР и его сторонников:

«Господин Энтин давно уже наполняет свои письма и сайты Интернета клеветой и ложью на МЦР и его руководство. Известно, что Хорш поступал так же, выпуская зловонные струи клеветы и лжи против Рерихов в своих многочисленных письмах и публикациях».

Такое поведение, такая ролевая модель многократно, многолико и многоречиво воспроизводится сторонниками МЦР. Поклонники Л.В.Шапошниковой, как и, в своё время, верные ученики товарища Сталина, соревнуются друг с другом в подражании своему кумиру и порождают устойчивый поток «писем трудящихся» против «отступников», причисляя их к «служителям тьмы» и предателям, обвиняя в аморальности и невежестве и вообще не стесняясь в выражениях. Определённые речевые обороты и интонации этих поклонников напоминают элементы «научной полемики» времён Трофима Денисовича Лысенко и борьбы с генетикой как «лженаукой и продажной девкой империализма». Сделанный ещё в 2003 году мгновенный снимок этого грязевого потока до сих пор не потерял своей актуальности.[3]

Малейшее отклонение от «генеральной линии Партии», исходящей от Л.В.Шапошниковой, карается отлучением от МЦР и публичным поношением. Например, Ю.В.Линник считался другом МЦР и обильно цитировался Л.В.Шапошниковой как исследователь искусства “Амаравеллы”,[4] а во время травли учёного В.А.Росова МЦР даже использовал его отзыв, «часть которого, где он не расходился с позицией авторов критической статьи»[5], т.е., с позицией МЦР, была опубликована в «Литературной газете». Опубликованная часть отзыва заканчивается так: «МЦР представляет весьма обоснованную точку зрения, высказывает мнения, к которым надо прислушаться».[6] Ю.В.Линник, будучи оппонентом на защите диссертации В.А.Росова, предоставил друзьям из МЦР копию самой диссертации, недоступной даже сторонникам диссертанта за пределами узкого академического круга (А.В.Стеценко, первый заместитель Л.В.Шапошниковой, специально приезжал к нему в Петрозаводск). Когда же Ю.В.Линник заявил, что МЦР ввёл его в заблуждение, и когда он позже выступил в той же газете против антиросовской кампании, самым мягким выражением в его адрес со стороны МЦР стало «господин Линник», а высоким иерархам из МЦР стало «стыдно за саму «Литературную газету», которая была когда-то одной из самых грамотных и корректных газет».[7]

Впрочем, не все отлучённые были настолько на виду, чтобы заслужить публичное порицание, многие просто тихо работали внутри МЦР и были также тихо уволены оттуда по личному распоряжению Л.В.Шапошниковой, как, например, создатель и многолетний бессменный директор Оптического театра при МЦР С.М.Зорин.[8]

Короче говоря, все те, кто поддерживают МЦР и лично Л.В.Шапошникову, записаны ими в «воины Света», а кто против, соответственно — в «приспешники тьмы».

Этой судьбы не избежала и Высшая аттестационная комиссия (ВАК) Министерства образования РФ. Несмотря на массированное «общественное» давление в течение более полутора лет с момента защиты, диссертация В.А.Росова была дважды рекомендована к утверждению экспертами ВАК, т.е., в общей сложности, тремя десятками признанных и остепенённых учёных и академиков РАН — именно академиков Российской академии наук, а не одной из многочисленных академий разного рода наук, не только наук и совсем не наук. После этого МЦР публично[9] задал риторический вопрос: «Неужели в ВАК нашелся только один честный ученый, который правду научной истины ставит выше «подковерной» борьбы чиновников от науки?» «Один честный учёный» — это, естественно, последовательно выступавший на стороне МЦР академик Е.П.Челышев, а все остальные, соответственно, понятно, кто... Скорее всего, именно этот честный учёный на протяжении всей кампании снабжал МЦР информацией о грядущих событиях внутри ВАК, связанных с докторской диссертацией В.А.Росова.

Кстати, об учёных. МЦР, подобно многочисленным существующим ныне «международным академиям» разнообразных наук, устами своих сотрудников и сторонников всячески подчёркивает свою научность и всемирность, проводит «годовые научно-общественные конференции, собирающие крупных учёных и культурных деятелей» и даже имеет при себе «Учёный Совет Объединённого Научного Центра космического мышления» (там так и написано: все слова с большой буквы, кроме «космического мышления»[10]). Сама Л.В.Шапошникова является академиком Российской академии космонавтики имени К.Э.Циолковского (РАКЦ) и Российской академии естественных наук (РАЕН — не путать с РАН) и имеет при этом степень кандидата исторических наук, которая почему-то отсутствует в длинном ряду прочих её отличий и титулов в самом начале страницы на официальном сайте возглавляемого ею Музея,[11] а упомянута чуть ниже лишь как деталь биографии. В 1997 году МЦР попытался получить у ВАК разрешение на «создание Учёного Совета с правом защиты кандидатских и докторских диссертаций»,[12] но ему это не удалось. С тех пор любая заметная диссертация на рериховскую тему, не осенённая благословением МЦР, встречает ожесточённое противодействие со стороны последнего. А может быть, эти диссертации как раз и становятся заметными благодаря шумной рекламе со стороны МЦР, за что диссертанты должны быть ему чрезвычайно признательны. Например, во время травли В.А.Росова, по самым скромным подсчётам, к сентябрю 2007 года только на статьи во всероссийских газетах, размещённые на правах рекламы, МЦР (или его спонсор) потратил более 3 000 000 (трёх миллионов) рублей[13], а по оценкам на конец того же года, если учесть «специальные выпуски» издания «Новая газета» и целые рекламные полосы в других центральных газетах, целиком посвящённые антиросовской кампании, эта сумма составила около $1 000 000 (одного миллиона долларов) в ценах 2007 года.

Заявляя себя как «фокус рериховского движения», МЦР претендует на связывание всего «рериховского» исключительно с собой. А имея немалые по сравнению с конкурентами на этом поле пропагандистские ресурсы, он довольно успешен в таком смешении. В итоге в массовом сознании Рерихи, а заодно и их идеи вкупе с Теософией, постепенно приобретают оттенок скандальности, склочности и нетерпимости, в избытке присущий самому МЦР. Естественно, что, например, Церковь этим активно пользуется в своей борьбе за паству и обрушивает свой гнев уже не столько на МЦР, сколько на Рерихов, чьи имена МЦР вывесил на свои щиты. Да и не стоит ожидать от Церкви разборчивости там, где она ей невыгодна. Таким образом, МЦР своей нетерпимостью фактически подыгрывает Церкви, пытающейся нарисовать картину деструктивного культа под названием «рерихианство».

В итоге, деятельность МЦР под руководством Л.В.Шапошниковой наносит колоссальный ущерб Делу, которому последняя, по её словам, служит. И этот ущерб уже явно превысил пользу от проводимых МЦР выставок, концертов и небезупречной издательской деятельности, а значит, существование МЦР потеряло смысл.

И в этой связи имеет смысл вспомнить дела давно минувших дней и привести несколько цитат.

«Я уже упомянула Вам книгу А. Безант «Эзотерическое Христианство» и даже «Иннер Лайф» Ледбитера, но все остальные книги последнего автора полны вредных заблуждений. Есть еще неплохая книжечка Джаджа «Океан Теософии», но все это лишь толкования той же «Тайной Доктрины» и хороши для самых начинающих. Но особенно ужасна книга совместного творчества А. Безант и Ледбитера, заключающая в себе якобы жизни Великих Учителей и некоторых учеников, именно г-жи Безант, Ледбитера, Кришнамурти и Арундейль и т.д. Я редко встречала что-либо равное по безвкусию, кощунственности и лживости. Как сказано Великим Владыкой: «Книга эта творение многих рук, лишенных знания и красоты». И таких перлов среди теософической литературы немало. Ведь и Штейнер к концу жизни сошел с пути Света, и храм его был уничтожен разящим Лучом».

Из письма Е.И.Рерих А.И.Клизовскому от 30 июня 1934 г.[14]

«Веджвуд — ближайший последователь Ледбитера. Церковь его в Голландии тоже была сожжена молнией, так же как и церковь Ледбитера в Австралии. Храм Штейнера тоже был поражен молнией. Люди не обращают внимания на странные совпадения».

Из письма Е.И.Рерих М.Е.Тарасову 8 ноября 1934 г.[15]

«Знаю тебя, скребущийся в дверь,

Ты надеешься на плечах гостя проникнуть в Мой Дом.

Знаю тебя!

 

Ты стал изысканным и находчивым, даже находчивее многих Моих.

Ты прикрепил застёжки

И устроил одежды.

Ты даже изучил все слова Мои.

Слышу — даже повторяешь: РАДОСТЬ.

Но тут Я остановлю тебя.

Ты не дерзнёшь сказать — радость любви.

Твоя радость — радость ненависти.

 

Но за ненавистью колышется безобразная тень сомнения,

И не годится для щита сомнение.

 

Я приму в Щит Мой все твои стрелы.

Но если будешь упорствовать,

Я пошлю тебе с улыбкою только одну».

Листы Сада Мории. Зов. 372.[16]

 

02.09.2008.
Владимир Сова 


Примечания

[1] См. сайт «Мастер-Банка» http://www.master-bank.ru/about/chief.html

[2] См. Шапошникова Л.В. Предатели // Культура и Время. 2002, №3. С. 156—161. Цитируется по изданию: Защитим имя и наследие Рерихов. М.: МЦР, 2005. Т. 3. С. 455–469.

[4] См. Л.В. Шапошникова. Тернистый путь Красоты. — М.: МЦР; Мастер-Банк, 2001. — С. 262-273. http://www.roerich-museum.ru/rus/about/direction/director/amaravella/

[5] См. письмо главному редактору «Литературной газеты» http://www.roerich-museum.ru/pro2/litgaz.pdf

[6] См. «КУЛЬТУРА, НЕ ПОЛИТИКА…». Литературная газета, № 20, 26 сентября 2006 г. http://www.roerich-museum.ru/rus/protection/facts_a_fictions/rosov_diser/paper_lg/index.php

[8] Длинный, хотя и неполный, список изгнанных из МЦР сотрудников можно увидеть в статье Ивана Платонова «Гора гордости» — см. http://lebendige-ethik.net/1-gora_gordosti.html

[12] См. журнал «НОВАЯ ЭПОХА» («Мир Огненный») №1(12) 1997 год, http://www.newepoch.ru/journals/12/work_result.html

[13] См. М.Осин. «Шамбалалайка. Неистовые «наследники» Рериха пытаются учить учёного». «Российская газета», Федеральный выпуск №4473 от 21 сентября 2007 г., http://www.rg.ru/2007/09/21/rerih.html

[14] Е.И.Рерих. Письма. Том II (1934 г.). М.: Международный Центр Рерихов, 2000. — С. 199-200.

[15] Е.И.Рерих. Письма. Том II (1934 г.). М.: Международный Центр Рерихов, 2000. — С. 464.

[16] Листы Сада Мории. Книга I ("Зов"). 3-е издание, дополненное. Рига: Угунс, 1994.

 
Какой вопрос рериховедения вы считаете наиболее важным? (можно выбрать несколько пунктов, но один раз)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
Всего голосов:
Первый голос:
Последний голос: