В 1987 г. в газете "За рубежом" (№ 26 (1407)), выходившей в эпоху Перестройки стотысячными тиражами и служившей советскому читателю в качестве окна за железный занавес, была опубликована большая статья Л.В.Шапошниковой под названием "Шамбала древняя и загадочная". Тогда эта статья, наверняка, вызвала живой интерес неискушённой советской публики, которой было невдомёк, сколько подлых подмен и лжи заложила автор сей статьи в головы читателей. Но по прошествии лет и по мере открытия многих источников, проливающих свет на чёрную религию бон-по, правда имеет право восторжествовать. Данная статья посвящается критическому разбору вышеуказанной статьи, поэтому заранее прошу у читателей прощение за обилие цитат, без которых обойтись здесь просто невозможно.

Сначала я приведу цитаты из трудов старших Рерихов, которые в начале прошлого века на личном опыте изучили религию бон-по во время своей трансгималайской экспедиции. Так Н.К.Рерих в книге "Шамбала сияющая" писал о результатах исследования тибетских народностей (подчёркивания мои): "Но давайте не забывать о том, что значительная часть населения принадлежит к секте бон-по, "черной вере", которая отвергает Будду полностью и претендует на иного и единственного покровителя и руководителя. Она открыто считает всех буддистов врагами и признает Далай-Ламу только как гражданского правителя - без религиозной власти. Эти люди очень догматичны и не позволяют буддистам и ламаистам входить в их храмы. В их ритуалах все наоборот. Они поклоняются таинственным богам Свастики. Они совершают ламаистские ритуалы в обратном порядке, не считают себя тибетцами и полностью изолированы от Лхасы. Среди них практикуется самый низкий тип шаманизма, колдовства и черной магии. Можно представить себе, что это - средние века. Но имя Будды не защищено Лхасой. И должностные лица Лхасы не протестуют против антибуддийской магии".

Е.И.Рерих, прошедшая трансгималайскую экспедицию вместе со своим мужем Н.К.Рерих бок о бок, по прошествии лет писала одному из своих корреспондентов (подчёркивания мои): "Махаяна в Тибете подразделяется на две многочисленные секты - Желтые шапки, или Гелугпа, преимущественно распространенная в Тибете и Монголии, основателем ее был великий реформатор Цзонг-Капа в XIV веке, и другая, более древняя секта Красных шапок, или Дугпа, которые населяют весь Сикким и Малый Тибет, основана она была учителем-индусом Падма-Самбхавой. Далай-Лама и Таши-Лама и все Правительство в Тибете принадлежат к секте Гелугпа. Кроме этих двух сект в Тибете еще очень живуче самое древнее местное верование, известное под названием Бонпо. Сейчас это древнее верование очень много заимствовало от Буддизма. Но ламы Бонпо, так же как и большинство лам красной секты, очень преданы колдовству и самой грубой некромантии и тантризму". (Письмо Е.И.Рерих к Е.А.Зильберсдорфу. 19.03.1936).

Также и Е.П.Блаватская, не понаслышке знавшая Тибет, в своём бессмертном труде "Тайная Доктрина" задолго до Рерихов писала (подчёркивания мои): "…символ этот [свастика] настолько унижен сейчас, что он часто украшает головные уборы "Богов", отвратительных идолов святотатственных последователей Бонпо - дугпа или колдунов в Тибетских пограничных землях - до тех пор, пока он не открыт каким-либо Гелугпа и не сорван вместе с головой "Бога", хотя было бы лучше если бы, именно, голова подобного поклонника была отделена от его греховного тела". (Том 2, стр. 737)

Из приведённых цитат вполне ясно, что секта бон-по представляет собой отрицательное явление в культуре человечества, и это явление необходимо искоренять, критиковать, и объяснять все его негативные влияния, как и любую другую религию левой руки, проповедующих черную магию, колдовство, а в прошлом и человеческие жертвоприношения. И тот кто хвалит и рекламирует секту бон-по как нечто загадочное, увлекательное и достойное уважения, является сторонником этой черной религии, ибо пропагандирует бон-по в народной среде. И именно Л.В.Шапошникова в своей статье "Шамбала древняя и загадочная" явилась ярой защитницей и проповедницей чёрной секты бон-по, в чём может убедиться каждый читатель, ознакомившийся с данной статьёй, прилагаемой к этой статье ниже.

Итак, обратимся к детальному разбору статьи Л.В.Шапошниковой "Шамбала древняя и загадочная". Само название - "Шамбала древняя и загадочная" - вводит читателя в заблуждение, ибо из названия читатель может подумать, что в данной статье пойдёт речь о Шамбале Белого Братства. Но Л.В.Шапошникова в своей статье пытается всеми методами внушить читателю, что Шамбала основана сектой бон-по, что только секта бон-по знает, где находится Шамбала, что только члены секты бон-по имеют право доступа в Шамбалу, и более того, руководят Шамбалой мудрецы бон-по. Какая ужасающая ложь со стороны Л.В.Шапошниковой! Ибо секта бон-по в действительности принадлежит темной ложе, которая является прямой противницей истинной, настоящей Шамбалы - трансгималайской Твердыни Белого Братства.

Л.В.Шапошникова в своей статье просто вдалбливает в головы неискушенных советских читателей, что бон-по и Шамбала - это одно и то же. Вот уж поистине Л.В.Шапошникова идёт по следам чёрных мастеров подмен и закамуфлированной лжи. Она не только пытается доказать, что бон-по и Шамбала одно и то же, но Л.В.Шапошникова намекает, что мол священная Шамбала появилась непосредственно при участии бон-по, и что эти черные маги владели тайнами Шамбалы. Так Л.В.Шапошникова пишет: "Они рисовали карту Шамбалы. Старинные рукописи Бона содержали древнюю традицию Заповедной страны, где обитали люди, равные богам и Великие учителя. Традиция насчитывала многие тысячелетия ушедших в туман прошлого лет. Никто никогда не пытался подсчитать число этих прошедших тысячелетий. В том не было необходимости. Главное состояло в том, что страна по имени Шамбала существовала в этих тысячелетиях. И теперь надо было восстановить, хотя бы приблизительно ее облик и место, где она находилась. Они были уверены, что именно Бон владел тайнами этой страны, а буддисты, пришедшие позже, только канонизировали то, о чем уже давно было известно жрецам и мудрецам бона. … В одном из наших манускриптов, - говорил римпоче Тенсинг [бонпо-лама], - содержится подробное описание того, как была создана вселенная, как возникли люди и как появилась священная Шамбала".

Подлость подмен Л.В.Шапошниковой беспредельна - далее она старается доказать советскому читателю, не имеющему в 1987 году доступ ко многим трудам Ю.Н.Рериха, что мол Ю.Н.Рерих "шёл навстречу" бон-по:

"Вы слышали о таких ученых как Джордж Рерих и его отец?
- Что? - оторопела я. - Вы знаете Юрия Рериха?
Римпоче Тенсинг засмеялся, наслаждаясь неожиданным эффектом своих слов.
- Ваша реакция, - продолжал он, свидетельствует о том, что вы его тоже хорошо знаете. Он был одним из первых, кто шел к нам навстречу
".

Но сегодня не так-то просто обмануть читателя, который вооружён Интернетом, предоставляющего свободный доступ к литературным трудам выдающихся людей, и в том числе исследователя Средней Азии Ю.Н.Рериха, который придерживался прямо противоположной точки зрения о секте бон-по, по отношению к тому, какое точку зрения пытается навязать ему Л.В.Шапошникова в своей статье. Ю.Н.Рерих изучал все религии Тибета, но это не значит, что он "шёл навстречу" тёмным магам. Вот что в действительности думал и писал Ю.Н.Рерих о бон-по: "Современное население, исповедующее бон-по не очень строго в соблюдении бонских ритуалов, и часто можно видеть тантрических лам, или нгаг-пов, из лхасского монастыря Сера, практикующих среди населения бон-по. Имеется, однако, определенный антагонизм между буддистскими и бон-по монастырями. Ламам бон-по приписывают обладание опасным знанием скрытых вещей, и ночь, проведенная в бон-по монастыре, может принести несчастье. В нашем случае смерть жены майора от пневмонии рассматривалась населением как случай гнева местного монастырского божества. Главный лама монастыря, старик с кудрявыми волосами и почти негроидного вида, однажды спросил меня: "Вы изучаете доктрины Будды, как можете вы интересоваться нашими бонскими писаниями? Две доктрины не могут идти вместе, так как одна исключает другую". Ламаистские монголы имеют большую антипатию к бон-по вере, которая обычно известна им под названием Кхара-ном, или "Черная Вера"". (Отрывок из книги Ю.Н. Рериха "По тропам срединной Азии", гл. XVI.)

К мнению Ю.Н.Рериха мы обратимся ещё раз чуть ниже, а пока ещё одно утверждение автора статьи "Шамбала древняя и загадочная" Л.В.Шапошниковой (подчёркивания мои):

"Я сидела на ступеньках и размышляла о боне. Мне хотелось, наконец, понять, что это такое. Здесь, в Доланджи, я встретилась с так называемым реформированным боном. Тем боном, который потерпев поражение в многолетней борьбе с буддизмом, не исчез окончательно, а преобразился под влиянием своего могущественного соперника. Монастыри, монашеские общины, регламентированная служба, канонизированные основатели религии, священные книги - все это принадлежности реформированного позднего бона. А что было раньше? Раньше были поклонения силам природы, магические ритуалы, камлание шаманов. "Бон - сложное учение, - писал Юрий Николаевич Рерих, в котором древние шаманские представления совмещаются с поверьями Северо-Западной Индии. Восходит ли этот культ природы к индоевропейской древности или, как мне кажется, к доарийскому пласту, пока еще трудно сказать что-либо определенное". Доарийский пласт уходил в глубокую древность. И эта древность продолжала жить вместе с реформированным боном. Она зачиналась где-то на заре человеческой истории в огне шаманских костров, в первых петроглифах, в примитивных святилищах, где алтарем был грубо обработанный менгир. Эта древность послужила фундаментом всем поздним напластованиям, в том числе и буддизму. Бон первоначальный, еще не реформированный, сложился тоже на этой основе, но много раньше буддизма. И, как ни странно, продолжал существовать отдельно от реформированного бона".

Из вышеприведённого абзаца читатель видит, что Л.В.Шапошникова снова пробует притянуть за уши цитату из труда Ю.Н.Рериха "По тропам Азии" с целью возвеличивания религии бон-по, указывая на её, якобы, благородную древность. Если полностью прочитать цитату Ю.Н.Рериха из его книги "По тропам Азии", то станет ясно, что утверждение Л.В.Шапошниковой о том, что религия бон-по "послужила фундаментом всем поздним напластованиям, в том числе и буддизму", звучит просто кощунственно по отношению к самому гуманному учению Гаутамы Будды, ибо служители бон-по приносили человеческие жертвы на алтарь своих чёрных божков, и такая религия не могла стать фундаментом для учения Благословенного Будды. Воистину, Л.В.Шапошникова мастерски извратила в своей статье не одну великую истину (Шамбала) и не одного великого учителя (Будда) - так поступает истинная последовательница темной секты бон-по. Ниже следует полная цитата из труда Ю.Н.Рериха "По тропам Азии", доказывающая, что бон-по есть черная религия, одна ветвь которой приспособилась к буддизму (с целью его извращения и противодействия, что видно из выше приводимых цитат Н.К.Рериха), а другая ветвь, нереформированный бон, которому поёт дифирамбы Л.В.Шапошникова, есть не что иное как сатанинская религия, полная некромантических ритуалов, а иногда и кровавых жертвоприношений. Но не та, не другая ветви ни в коем случае не являлись фундаментом буддизма, на котором выстроил своё светлое гуманистическое учение Благословенный Будда, что произошло скорее вопреки тёмным представлениям шаманов секты бон-по:

Монастырь Бон-по в Шаругоне. (Иллюстрация из книги Ю.Н.Рериха «Sur les Pistes de l’Asie Centrale» (По тропам Срединной Азии), 1933, Париж.
Монастырь Бон-по в Шаругоне. Иллюстрация из книги Ю.Н.Рериха «Sur les Pistes de l’Asie Centrale» (По тропам Срединной Азии), 1933, Париж.

"Бон - сложная доктрина, в которой древние формы шаманских идей верхней Азии смешаны с верованиями и культами религии природы первобытного населения Северо-Западной Индии. Либо этот примитивный культ идет обратно к индо-европейской старине, либо, как я полагаю, к доарийским слоям населения - все еще невозможно решить определенно. Существуют две формы бон: одна примитивного поклонения природе, полная шаманистских и некромантических ритуалов, а иногда и кровавых жертвоприношений (в прежнее время были человеческие жертвоприношения, в настоящее время только животные: овцы, козы либо в жертву приносятся заменяющие их глиняные изображения); другая - преобразованная бон, или бон, приспособленная к буддизму".

Апофеозом извращения понятия Шамбалы стали литературные фантазии талантливой журналистки Л.В.Шапошниковой, выразившиеся в посещении бон-по'ского сказочного города, выдаваемого автором статьи "Шамбала древняя и загадочная" за настоящую Шамбалу. Чтобы не быть голословным, приведу цитату из этой статьи:

"Мы покинули хрустальные колонны и миновали несколько садов. Медный сад, Золотой сад, Королевский сад. За садами начинались дворцы. Они стояли среди скал и водопадов. Над изогнутыми многоярусными крышами плыли затейливые, непохожие на наши, облака. За дворцами, где-то у близкого горизонта, поднимались снежные пики. Каждый дворец назывался по-своему. Счастливый дворец, дворец Драгоценностей... Мы не стали в них входить, потому что спешили к Башне. Она возникла перед нами уступчатой громадой, сложенной из тяжелых, хорошо подогнанных друг к другу блоков. Мы остановились перед ней. Она молчаливо смотрела на нас проемами широких окон в резных каменных наличниках.
- Башня - это самое главное, что есть на нашей планете, - сказал римпоче. - Ей много сотен тысяч лет, а может быть. Даже и миллион. В Башне живет Тайна. Только великие мудрецы бона, сидхи, могли входить в нее, да и то не все. Мы с вами не смеем
".

После прочтения этого абзаца, читатели газеты "За рубежом" были уверены, что в Шамбале правят ламы бон-по, и что именно они управляют нашим человечеством и всей планетой, ибо только они имеют доступ в главную башню нашей планеты, откуда и осуществляется управление Шамбалой и всей планетой Земля. И теперь представим весь ужас читателей газеты "За рубежом", если они после прочтения статьи "Шамбала древняя и загадочная" Шапошниковой возьмут в руки труды Рерихов, и прочтут в них о том, что служители бон-по занимаются некромантией, колдовством и черной магией. Совершенно естественно, что этот читатель придёт в ужас от мысли, что нашей планетой правят "мудрецы" секты бон-по.

Но, слава Богу, кроме сомнительных писак типа Л.В.Шапошниковой, есть труды истинных знатоков Востока, к которым относятся Рерихи. Именно в трудах Рерихов можно найти истинные знания о Шамбале, о черной религии бон-по, а также о главной башне нашей планеты, которая называется башней Чунг. Именно башня Чунг является главной башней планеты, главной башней Шамбалы, а не башня бон-по, как это пытается утверждать Л.В.Шапошникова в своей статье. В башне Чунг находится на посту Великий Владыка Шамбалы - Старший Махатма Белого Братства - Владыка Мория, а не какой-нибудь "мудрец" черной религии бон-по, как это пытается представить нам Л.В.Шапошникова. И истинные знания о Шамбале, и в частности о главной башне планеты, башне Чунг, открываются читателю не из сомнительных статеек Л.В.Шапошниковой, а из фундаментальных трудов Живой Этики. Недаром Л.В.Шапошникова и Международный Центр Рерихов так протестовали в 1990-х годах против "преждевременной" публикации книги "Надземное", которую никто в СССР в 1987 ещё не видел, ибо после прочтения хотя бы двух параграфов из этой книги (пп. 1 и 448) на свет выходит вся чёрная ложь Л.В.Шапошниковой о главной башне нашей планеты, да и о внутренней жизни всей Шамбалы - великого Белого Братства, противниками которого являются члены черной секты бон-по.

Если кто-то подумает, что данная старая (1987 г.) статья Л.В.Шапошниковой является ошибкой автора, и что она уже давно так не думает, и что она уже давно раскаялась за ошибки своего советского журналистского творчества, то он очень глубоко ошибётся, потому что данная статья была один в один перепечатана в 1998 г. в рериховском журнале "Новая Эпоха (Мир Огненный)" №3(18), главным редактором которого являлась та же Л.В.Шапошникова. Редакция этого журнала снабдила эту статью следующим предисловием:

"В предыдущих номерах журнала мы уже знакомили читателей с трилогией Л.В.Шапошниковой "Великое путешествие", посвященной жизни и творческому наследию великого сына России Н.К.Рериха. Две первые книги трилогии "Мастер" и "По маршруту Мастера" уже подготовлены к печати и в ближайшее время выйдут в свет. "Мир Огненный" публиковал некоторые главы трилогии. (№№ 9,10 1996, №№ 12,13 1997, № 17 1998). Публикуемый ниже очерк войдет в книгу "По маршруту Мастера". В 1987 году, впервые появившись в газете "За рубежом", он вызвал огромный интерес и не меньшую полемику. Этот уникальный исследовательский материал будет несомненно интересен и читателям нашего журнала".

Бедные читатели журнала! Догадываются ли они, сколько чёрных подмен совершиться в их сознаниях после прочтения сего труда Л.В.Шапошниковой? А что говорить о читателях книги Л.В.Шапошниковой "По маршруту Мастера", куда вошла эта старая газетная статья? Что тогда вообще можно сказать о творчестве Л.В.Шапошниковой, которая занимает пост самого мощного рериховского общества на территории постсоветского пространства? Какие ещё черные подмены совершила Л.В.Шапошникова - эта представительница черной секты бон-по?

Из анализа одной единственной статьи Л.В.Шапошниковой становится ясна вся политика, проводимая директором Международного Центра Рерихов - Л.В.Шапошниковой. И эта политика, выражающаяся в тирании, запретах, постоянных увольнениях сотрудников, скандальности, постоянных судебных тяжбах, охаивании всех и вся вокруг себя, кто не признаёт власть тирана-самодура, - все эти методы руководства МЦР полностью соответствует методам черной религии бон-по. И кто этого до сих пор не понял, пусть прочитает книгу "Мир Огненный", часть 3, параграф 165, где написано: "Но сознательные служители зла придут в храм с вашей молитвой, и горе нераспознавшим. Для них уготовлены темные тенета. Негоже пустить в Святая Святых преступников духа".

Представительница тёмной ложи бон-по - Л.В.Шапошникова - внедрилась в Рериховское Движение с молитвами Учения Агни Йоги на своих чёрных устах, завладела обманным способом рериховскими архивами, и пытается извратить Учение Живой Этики своими лживыми статейками и книжками, разрушить само Рериховское Движение изнутри путём нескончаемых судов, угроз, патентов, бандитско-милицейских разборок и скандалов, оболванить простых рериховцев, внушив им иерархическое богоподобие собственной персоны. Таков управленческий стиль работы истинного иерарха черной секты бон-по.

Рериховцы всего мира! Не дайте завлечь себя в тенета секты бон-по! Не поддерживайте московский Международный Центр Рерихов, власть в котором захватили черные иерархи бон-по! Не читайте их газет и сайтов! Не пускайте в святая святых своих душ пропаганду МЦРовских преступников духа! Скажем дружное "Нет!" представительнице чёрной секты бон-по - Л.В.Шапошниковой - директору московского Международного Центра Рерихов!

 


Приложение
Копия газеты "За рубежом", № 26 (1407), 1987г.

Газета "За рубежом", № 26 (1407), 1987г.
Л.В.Шапошникова.

ШАМБАЛА ДРЕВНЯЯ И ЗАГАДОЧНАЯ

Карту Шамбалы рисовали в гараже Локеша Чандры, рисовали долго, обливаясь потом от непривычной жары, в которой тонул и задыхался Дели. Их было трое. Римпоче (настоятель монастыря) Сенге Тенсинг Джонгдон и два ламы. Те, которые прошли с римпоче весь трудный путь от Тибета до Индии. Тайные тропы, по которым они уходили, шли у самых снегов через горные перевалы. Подъемы на них были круты, а спуски не безопасны. Те, с кем им пришлось встретиться на горных дорогах, относились к ним настороженно. Большинство были буддистами, они же представляли Бон, реликт буддистских верований. И это им многое затрудняло. Они уносили на себе бесценные манускрипты. Все забрать они были не в состоянии и скрыли остальное в тайниках и пещерах. У других об этих древних рукописях имелось смутное представление. Больше всех о них знал молодой индийский ученый Локеш Чандра, который и отыскал римпоче на шумной вокзальной площади Дели. Это потом Локеш Чандра стал крупнейшим тибетологом, и директором Международной академии индийской культуры. А тогда у него было очень немногое. Маленькая квартирка и гараж, где стоял видавший виды старенький "Хиндустан". Он отдал Римпоче и ламам гараж. Это было все, чем он мог им помочь. В углу гаража сложили аккуратной стопкой бесценные рукописи. Рукописей было много. Но тренированная память римпоче и лам еще сохраняла утраченное.

И поэтому они работали без отдыха в душном гараже Локеша Чандры, чтобы спасти то, что потом, в свою очередь, спасет их и тех, кто хочет вновь пойти за ними. Они спасали свою древнюю культуру, свои традиции, свой духовный стержень.

Давайте найдем общий язык.

Они начали с самого священного и сокровенного. С того, о чем люди не должны забывать, с того, что надлежало передать потомкам, родившимся и еще не родившимся. Они рисовали карту Шамбалы. Старинные рукописи Бона содержали древнюю традицию Заповедной страны, где обитали люди, равные богам и Великие учителя. Традиция насчитывала многие тысячелетия ушедших в туман прошлого лет. Никто никогда не пытался подсчитать число этих прошедших тысячелетий. В том не было необходимости. Главное состояло в том, что страна по имени Шамбала существовала в этих тысячелетиях. И теперь надо было восстановить, хотя бы приблизительно ее облик и место, где она находилась. Они были уверена, что именно Бон владел тайнами этой страны, а буддисты, пришедшие позже, только канонизировали то, о чем уже давно было известно жрецам и мудрецам бона.

Несколько месяцев непривычного напряженного труда пошло на то, чтобы создать карту священной страны. Эта карта не была похожа на общепринятые во всем мире карты. Там не было параллелей и меридианов, не было долгот и широт, не было известных нам теперь стран, гор и рек. Они создали древнюю карту, где миф и реальность не разделенные существовали вместе и которую они так и не смогли соотнести с миром современным, ибо знали об этом мире меньше, чем о древнем. Потом они ее опубликовали и Лакеш Чандра помогал им в этом. Первыми обратили на нее внимание советские востоковеды Л.Н.Гумилев и Б.И.Кузнецов. Они пытались соотнести ее с реальными вехами, существующими на современных картах, сделанных по всем правилам картографии. Они сообщили римпоче о своих выводах, и римпоче стал с ним переписываться. И случилось это уже много позже, когда в предгорьях Гималаев возник новый монастырь бона и при нем, колония тибетских беженцев, получивших землю от Индийского правительства.

Мы сидели с римпоче Тенсингом в его монастырских "апартаментах". Слово апартаменты мало подходило к скромной рабочей комнатке, которую занимал римпоче. Мы сидели с ним за низеньким, расписным столиком и перед ним лежала та карта Шамбалы, которую много лет назад рисовал в гараже Локеша Чандры, тогда еще совсем молодой настоятель бонского монастыря. Вернее лежали две карты, на одной была обозначена Шамбала, как таковая со всеми прилегающими окрестностями, на другой была ее столица Калапа.

- В одном из наших манускриптов, - говорил римпоче Тенсинг, - содержится подробное описание того, как была создана вселенная, как возникли люди и как появилась священная Шамбала. Ученые, особенно европейские, путаются в определении ее местонахождения. Некоторые считают, что она в Иране. Но сэр Аурел Стейн был с ними не согласен. Он считал, что она находится около снежного Кайласа.

- Откуда вы знаете, римпоче, Аурела Стейна? - спросила я.

Настоятель насмешливо улыбнулся.

- Вы, европейские ученые, - сказал он, - не хотите толком изучить наше древнее наследие. Оно вам кажется глупым и фантастическим. Вы не обращаете внимания на него, проходите мимо, считая его недостойным исследования. Мы же интересуемся всем, что вы делаете. Мы хотим вас понять, понять метод вашего научного мышления. Мы хотим им овладеть, хотим рассказать вам о наших древних сокровищах вашим же языком. Поэтому я знаю труды тех ученых, которые серьезно занимались нашим наследием, в том числе и труды и великого археолога сэра Аурела Стнейна. Вы должны работать вместе с нами. Но только единицы из вас идут нам навстречу. Вы слышали о таких ученых как Джордж Рерих и его отец?

- Что? - оторопела я. - Вы знаете Юрия Рериха?

Римпоче Тенсинг засмеялся, наслаждаясь неожиданным эффектом своих слов.

- Ваша реакция, - продолжал он, свидетельствует о том, что вы его тоже хорошо знаете. Он был одним из первых, кто шел к нам навстречу. Так же как Чома де Кереш, ученый из Венгрии, создавший грамматику тибетского языка, и некоторые другие. Наша жизнь здесь имеет и положительную сторону. С нашей изоляцией покончено. Мы вошли в соприкосновение с большим миром. Мы принесли миру свои древние рукописи и свои знания. Берите их. Но давайте найдем общий язык. Давайте поймем друг друга. Не называйте нас фантастами и сочинителями сказок.

Римпоче склонился над картой, и его палец с аккуратно подстриженным ногтем остановился у горы Кайлас и озера Манасартовар, откуда вытекает Брахмапутра. Затем палец двинулся к Эвересту, прошелся по озеру Намцо и задержался у хребта Тангла. Надписи на карте были сделаны по-тибетски, и римпоче сначала читал их, а потом уже называл знакомые мне географические пункты.

Мы долго сидели над картой, рассуждали, уточняли и даже спорили. Мы шли навстречу друг другу, но в этом пути возникали препятствия и барьеры. Ни римпоче, ни я не могли одолеть их сходу. Мы не могли одолеть их и путем длительных размышлений и сопоставлений потому, что эти барьеры жили внутри нас, в нашем мышлении. Я мыслила прямолинейно, точными, как мне казалось, категориями. Римпоче Тенсинг уходил от этой прямолинейности, отвергал мою точность и погружался временами в понятный только ему, но не ясный для меня мир мифологических образов, древних названий и представлений. Но, в конце концов, обоюдные усилия принесли кое-какие результаты, и я стала кое-что понимать.

На первой карте приблизительно, но узнаваемо был изображен район, расположенный между Западными индийскими Гималаями, Лхасой и Трансгималаями. Выяснилось, что в древности на этой территории располагалась страна Шан-Шун. Она делилась на три части. Внутренняя часть называлась Шан-шун бу, средняя - Шан-шун пар и внешняя - Шан-шун го. Как считал римпоче Тенсинг, Шан-шун го занимала территорию на северо-восток от Кайласа до монастыря бон Чун-по. Шан-шун пар простиралась от Кайласа на запад и доходила до Афганистана. Что же касается Шан-шун бу, то это и была священная Ол-мо-лун-рин, или Шамбала. Но римпоче почему-то отвлекся от Шамбалы и стал рассказывать о священных для тех, кто исповедовал бон, местах. От Кайласа, неподалеку от которого стоит монастырь бон Чун-лун, надо идти на восток до священного озера Намцо. Там есть снежный хребет Танг-ла, который напоминает своей формой кратер огромного вулкана. На пиках этого хребта живет грозный горный бог Танг-ла. Он сидит на белом коне, который называется Лун-по. В середине озера стоит высокая гора со снежной вершиной, и называется эта гора Нам-цо-то-рин - "Сердце озера". В горе много тайный пещер с подземными ходами. Войти в пещеры просто так нельзя, их охраняют те, кому это поручено. Многие мудрецы бона какое-то время проводили в этих пещерах. Там они медитировали, и поэтому для почитателей бона и шан-шунских мудрецов это место священное. Потом римпоче рассказал о горе Тан-го, на которой живет совсем дикий горный бог. Бог ездит на яке и никого не боится. Он не испугался даже великого Падмасамбхавы, который покорил всех горных богов. Он так и остался непокоренным. Римпоче замолчал и испытующе посмотрел на меня.

На пути к Башне, где живет тайна.

- А теперь, - после затянувшегося молчания сказал он, - попробуем разобраться с картой Шан-шун бу. - Вот здесь, - сказал настоятель, проведя пальцем по рисунку, растет дерево с красными цветами. Дерево называется Пе-ми-дум-по. Это один из знаков, указывающих на близость Тайной страны. Между деревом и скалами расположено большое озеро. На рисунке его не видно, ибо художник был не искусен. Когда мы рисовали эту карту в гараже Локеша Чандры, с нами не было настоящего художника. Поэтому озеро не получилось, оно не вместилось в рисунок. Вот здесь, - палец римпоче двинулся от дерева к северу, к вершинам схематично изображенных гор, - есть проход. Через этот проход наш учитель Шенраб шел из Тайной страны в Тибет по дороге, идущей на запад. Место, где растет дерево и стоят скалы, называется Ме-лха. Там обитает грозный бог огня Ме.

... Мы миновали Ме-лха, где из-под земли вырывались синеватые языки пламени, и, пройдя через снежный перевал, углубились в Тайную страну. Мы проходили линию за линией и держали направление на северо-запад, туда, где стояла главная башня, или Центральный дворец. Мы прошли Сад космоса и Сад лотоса, где в синих водах прудов, выложенных мрамором, цвели лотосы всех оттенков - от розового до лилового. Мы постояли у хрустальных колонн, устремивших свои свои сверкающие столбы к бездонному небу. Они были высечены из монолитов горного хрусталя и их прозрачные плоскости украшали какие-то таинственные письмена.

- Это шан-шун? - спросила я у римпоче.

- Да, - кивнул римпоче. - Это шан-шун - древний язык богов, письменность которого теперь забыта. Она сохранилась только на этих колоннах.

Мы покинули хрустальные колонны и миновали несколько садов. Медный сад, Золотой сад, Королевский сад. За садами начинались дворцы. Они стояли среди скал и водопадов. Над изогнутыми многоярусными крышами плыли затейливые, непохожие на наши, облака. За дворцами, где-то у близкого горизонта, поднимались снежные пики. Каждый дворец назывался по-своему. Счастливый дворец, дворец Драгоценностей... Мы не стали в них входить, потому что спешили к Башне. Она возникла перед нами уступчатой громадой, сложенной из тяжелых, хорошо подогнанных друг к другу блоков. Мы остановились перед ней. Она молчаливо смотрела на нас проемами широких окон в резных каменных наличниках.

- Башня - это самое главное, что есть на нашей планете, - сказал римпоче. - Ей много сотен тысяч лет, а может быть. Даже и миллион. В Башне живет Тайна. Только великие мудрецы бона, сидхи, могли входить в нее, да и то не все. Мы с вами не смеем.

"Как жаль", - подумала я, - быть так близко от главной тайны планеты и не прикоснуться к ней".

- Очень жаль. Очень жаль, - повторил за мной римпоче. - Но всему свое время и сроки. Нам придется сейчас вернуться назад.

Мы вышли опять к цветущему дереву у скал, увидели дорогу, уходящую на запад, пересекли Тибет, вошли в индийские Гималаи, дошли до Симлы, попали в Солан, оттуда добрались до деревни Доланджи, и вскоре вновь оказались в монастыре бон, в рабочем кабинете его настоятеля. Потом римпоче Тенсинг привел меня в комнату с высоким потолком и длинными деревянными полками, которые шли вдоль побеленных стен. На полках стопками лежали книги, продолговатые, как старинные тибетские рукописи. Но книги эти уже были отпечатаны на обычной бумаге и обычным типографским способом. Профессор Локеш Чандра помогал римпоче в этих публикациях. Тираж каждой книги был небольшим, всего несколько сотен экземпляров. Римпоче переходил от полки к полке, листал длинные страницы книг и бережно клал их на место.

- Нам удалось, - говорил он, - опубликовать более ста древних источников, которые хранились в монастырях Тибета. Об этих рукописях мало кто знал. Литература бон очень богата, но в наших монастырях неохотно принимали иноземных ученых и еще неохотнее подпускали их к рукописям. Рукописи прятали от чужих глаз. Но теперь настало иное время, и мы посылаем наши публикации ученым, занимающимся нашей культурой.

- В публикациях, лежавших на полках, содержались самые разнообразные сведения по астрономии, астрологии, медицине, тантре (философско-религиозная система, связанная с практикой йоги и представлениями о женском энергетическом начале мироздания), по различным ритуалам, по истории мира, по канонам монастырской жизни. Аккуратной стопкой лежали книги с биографиями бонских магов и лам. Жизнеописанию основателя бона, учителя Шенраба, было посвящено около десятка книг.

Здесь, на страницах этих продолговатых книг, пахнущих типографской краской, жил целый мир древней культуры Тибета. Мир загадочный и неизведанный. Мир, ждущий своих исследователей.

В монастыре.

Когда Центрально-Азиатская экспедиция Н.К.Рериха шла в 1927 году по Тибету, ситуация была совсем иной. Николай Константинович Рерих был одним из первых, кто обратил внимание именно на литературу бона и указал на ее ценность как своеобразного исторического источника. "Литература бон, - писал он в своем экспедиционном дневнике, - еще не переведена и не истолкована и во всяком случае заслуживает вдумчивого внимания". Юрий Николаевич Рерих разбил ту литературу бон, о которой сумел получить представление, на четыре группы. Однако в эти группы не вошли рукописи по астрономии, медицине, истории. Теперь они лежали в комнате с побеленными стенами и ждали своего часа.

Тогда же, в те далекие годы, Юрий Николаевич предупреждал и о трудностях перевода бонских рукописей: "Все эти трактаты почти непереводимы из-за их терминологии. Настоятель монастыря Шаруген говорил мне, что бонцы не признают печатных текстов. Виденные нами рукописи отличались очень красивой каллиграфией, а их древняя орфография имела много общего с орфографией тибетских рукописей, найденных Аурелос Стейном и Полем Пелльо в библиотеке Дунъхуана".

В монастырь бон я попала случайно. Случайно потому, что я могла в него не попасть. Я знала, что монастыри бон существуют в ныне недоступном мне Тибете, но не предполагала, что такой монастырь есть в Индии, в предгорьях Гималаев. Помог мне все тот же известный тиботолог профессор Локеш Чандра. Именно он рассказал мне о римпоче Тенсинге, дал адрес и написал римпоче рекомендательное письмо.

От Великого Гималайского хребта до предгорий я добралась в самый разгар весны 1980 года. Все здесь было не похоже на то снежное царство, в котором я провела зиму. По синим высоким горам цвели фруктовые деревья, и серебристые и розовые облачка их крон празднично и весело плыли вдоль дороги. Было тепло и солнечно. Снежные горы и хребты с их холодными пронзительными ветрами отступили куда-то за горизонт и скрылись в голубой дымке.

Римпоче Тенсинг закутанный в красную робу, встретил меня на пороге своей обители. Высокий, сухощавый, с лицом, похожим на застывшую маску, он вежливо поздоровался и развернул протянутое мною письмо, скользнул по нему взглядом, задержался на имени Локеша Чандры, и его лицо мгновенно преобразилось. Неподвижность черт исчезла, улыбка озарила его и наполнила глаза искренней радостью.

- О, Локеш! - сказал он. - Как он сейчас выглядит? Наверное, постарел?

Мы прошли с ним в ту маленькую комнату, откуда потом совершили путешествие в Шамбалу, монастырский служка, круглоголовый, с лукавыми узкими глазами, поставил передо мной пиалу с тибетской лапшой. Там, все было решено. Римпоче не отпустил меня в деревню, где я надеялась найти жилье поближе к монастырю, зная, что бонские монастыри неохотно принимают чужих и особенно женщин. Он привел меня в просторную келью, где стояла железная кровать, небольшой стол и стул.

- Вот здесь вы будете жить, - сказал он. - Если наш бедный комфорт вам подходит, то оставайтесь.

Комфорт мне подходил, и я осталась. И две недели прожила в монастыре бона, о существовании которого никогда не подозревала.

Монастырь стоял на вершине невысокой горы, а внизу лепились аккуратные домики и квадратики полей. В центре площадки, наверху, среди монастырских зданий и монашеских келий возвышался храм. Четырехугольное здание тибетского типа было выкрашено в темно-красный цвет. Резные наличники украшали узкие окна. Расписные колонки поддерживали легкий балкон фасада. Внешне храм бон ничем не отличался от буддийских храмов Тибета или Ладака.

По двору ходили ламы в таких же красных робах, как у буддийских лам. Они были степенны и малоразговорчивы. На рассвете раздавался бой барабанов и рев медных труб, призывающих лам к молитве. Ламы, как тени, возникали в предрассветном тумане и бесшумно скользили в нем, направляясь туда, где красновато и загадочно светился вход в храм. Они садились вдоль длинных скамей, идущих ровными рядами от алтаря, клали перед собой продолговатые книги священных текстов и, перелистывая их страницы, начинали читать молитвы. Очень похожие на древние заклинания.

Вернее даже не читать их, а петь. Пение сопровождалось боем барабанов. А в наиболее патетических местах вскрикивали глухо и тревожно медные монастырские трубы. Странная. Печальная мелодия лилась однотонно и однообразно. Она была похожа на ветер, шумевший в кронах деревьев, на отдаленный шорох горных оползней. Она даже не пелась, а как бы выдыхалась и наполняла собой сумеречное пространство храма, оставляя спокойно и ровно гореть светильники на алтаре. Служба длилась по два часа. Потом ламы расходились по своим делам, чтобы через некоторое время вновь собраться и петь эти молитвы-заклинания. Вся жизнь в монастыре была подчинена этому ритму служб, которые продолжались до позднего вечера. И вечером, как и на рассвете, красновато вспыхивал вход в храм, и раздавался прерывистый звук барабана и резкий звон медных тарелочек. Римпоче Тенсинга предоставил мне полную свободу, поэтому я могла присутствовать при любой службе и входить туда, куда другим входить запрещалось. Я сначала увлеклась службами, но это занятие оказалось не по мне. У меня затекли ноги от долгого сидения, а в голове начало шуметь от барабанного боя и звона тарелочек. Службы были похожи одна на другую, и поэтому я ограничилась только двумя из них - утренней и вечерней.

А потом и вовсе занялась другими делами. Сначала я гуляла по монастырю и тщательно осматривала храм, старясь понять, чем же он отличается от буддийского. И, наверно, сама так бы и не поняла, если бы не лама Кедуп. Совсем еще молодой, с открытым лицом и белозубой улыбкой, он осторожно стучал утром в дверь моей кельи и вежливо спрашивал, что я хотела бы еще посмотреть и что узнать. Кедуп был ученым ламой и хорошим экскурсоводом. Когда Кедуп оказывался в затруднении, мы шли с ним к настоятелю. Римпоче отрывался от старинной рукописи или от надзора над строительными работами, где основной рабочей силой были сами ламы. Монастырь продолжал строиться и расти. Настоятель отрывался, не показывая своего неудовольствия, и терпеливо объяснял мне то, что было неясным. Кедуп сидел тут же, случал, что говорил римпоче, и время от времени согласно кивал головой. Когда я однажды спросила Кедупа, не надоело ли ему таскаться со мной и тратить на меня свое время, то получила неожиданный для себя ответ.

- Нет, не надоело, - сказал Кедуп, лукаво скосив глаз, - мне с вами интересно. Вам в голову приходят такие вопросы, которые не приходят ни мне, ни остальным ламам. Я размышляю над ними, и это обостряет мой ум и дает возможность понять человека другого мира.

- Но ведь эти вопросы просто от незнания, - возразила я.

- Незнание, стремящееся к знанию, иногда оттачивает грани знания, и они могут блеснуть неожиданным светом.

В этот момент мне показалось, что Кедуп старше меня на много лет, а может быть, на целую эпоху.

Задолго до Будды.

В храмах висели шелковые расписные картины - танки, на которых в клубах свивающегося огня плясали синие и красные свирепые боги, такие же, как тантрические "боги страха" в буддийских храмах. Боги были многоруки и многоголовы. В центре алтаря находилась двухметровая статуя учителя и основателя бона - Шенраба, очень похожая на изображение Будды. Голову Шенраба украшала корона, а на его троне было вырезано колесо времени с восемью спицами. Рядом стояли статуэтки лам в синих одеяниях и в высоких синих шапках. Священным цветом бона был синий, а не оранжевый, как у буддистов. Римпоче Тенсинг надевал синюю тогу в торжественных случаях. Синий цвет был связан с прошлым Шенраба. Ибо в одном из своих воплощений Шенраб был синей птицей.

Алтарь со множеством светильников и различных подношений Шенрабу был вделан в резную деревянную раму. Многое из того, что на ней было изображено, присутствовало и в мифологии буддизма. В самом центре рамы неистовый Гаруда нес в своем клюве змея - нага. Красные фантастические змеи со странным именем Чу-ши поднимались из волн бушующего океана. По голубому небу летели синие драконы, держа в когтистых лапах таинственные жемчужины. Прекрасные нагини извивали свои змеиные тела в синих водах морей. В храме пахло горелым маслом светильников, какими-то благовониями, царил полумрак и блестели хорошо вымытые крашеные полы. На скамьях лам лежали аккуратно сложенные книги со священными текстами и ритуальные тоги. Узкие вычищенные коврики тянулись вдоль длинных скамей. В полумраке поблескивали медные тарелочки, и раскрашенные барабаны, похожие на бубны сибирских шаманов, покоились на высоких ручках-подставках.

На втором этаже храма было светло и солнечно, а с балкона открывалась панорама предгорий, синяя и прозрачная. Второй этаж был похож на театральную кладовую, где хранились костюмы и маски для всяких представлений. Но с театром сходство было только внешнее, ибо спектакли, разыгрываемые по праздникам, были тантрическими мистериями. Маски, сверкавшие чистыми и яркими красками, были привлекательными и устрашающими. Каждая из них была окрашена в свой традиционный цвет. Здесь были белые львы и красные тигры, белые яки и зеленые медведи, красные волки и синие драконы. Мир второго этажа уводил меня в непостижимую древность, туда, где обитали эти фантастические животные, многоголовые боги и грозные духи-хранители, похожие на демонов. И только стук швейной машинки, который доносился из соседней комнаты, вновь возвращал меня в реальность сегодняшнего дня. За машинкой сидел Намка, который поднимался каждое утро из деревни сюда, в монастырь. Намка шил костюмы для мистерий. Монастырь обстраивался и обшивался. Художники рисовали танки и богов, резчики трудились над масками. Люди помнили свои традиции. Их помнили художники, ремесленники, жившие в деревне под горой, их помнили монастырские ламы и сам римпоче Тенсинг. Монастырь восстанавливал свои традиции, возвращал людям то, чтобы им необходимо для жизни, так же как и земля и то, что растет на этой земле.

Ветер хлопал молитвенными флагами, укрепленными на длинных шестах, воткнутых в землю. На тропе, ведущей к монастырю, темнели камни, на которых были вырезаны заклинания. Несколько аккуратно выбеленных ступ стояли около тропы. У них были синие навершия, увенчанные золотистой сферой, похожей на солнце. Сфера помещалась между двух рогов, устремленных вверх, к небу. Навершие со сферой и рогами было тем, что отличало ступу бона от буддийской. Остальное было тем же. Ее конструкция несла в себе то же троичное устройство мироздания, что и в буддизме. Мир нагов, мир людей, мир богов.

Поздними вечерами, когда кончалась служба в храме и монастырь затихал, погружаясь в короткий сон, я садилась на пороге своей кельи. Над горами стояла голубая луна, и ветви фруктовых деревьев, усыпанные мелкими белыми цветами, серебрились в этом свете. Серебро было холодным и сверкающим. И цветы напоминали иней, застывший причудливыми очертаниями на голых ветвях.

Я сидела на ступеньках и размышляла о боне. Мне хотелось, наконец, понять, что это такое. Здесь, в Доланджи, я встретилась с так называемым реформированным боном. Тем боном, который потерпев поражение в многолетней борьбе с буддизмом, не исчез окончательно, а преобразился под влиянием своего могущественного соперника. Монастыри, монашеские общины, регламентированная служба, канонизированные основатели религии, священные книги - все это принадлежности реформированного позднего бона. А что было раньше? Раньше были поклонения силам природы, магические ритуалы, камлание шаманов. "Бон - сложное учение, - писал Юрий Николаевич Рерих, в котором древние шаманские представления совмещаются с поверьями Северо-Западной Индии. Восходит ли этот культ природы к индоевропейской древности или, как мне кажется, к доарийскому пласту, пока еще трудно сказать что-либо определенное".

Доарийский пласт уходил в глубокую древность. И эта древность продолжала жить вместе с реформированным боном. Она зачиналась где-то на заре человеческой истории в огне шаманских костров, в первых петроглифах, в примитивных святилищах, где алтарем был грубо обработанный менгир. Эта древность послужила фундаментом всем поздним напластованиям, в том числе и буддизму. Бон первоначальный, еще не реформированный, сложился тоже на этой основе, но много раньше буддизма. И, как ни странно, продолжал существовать отдельно от реформированного бона. Как существовал в Доланджи монастырь на горе отдельно от деревни под этой горой.

Здесь проводили свои праздники, поклонялись своим духам и чтили ушедших в небытие предков. Внизу жили свои легенды о мудрых нагах, о Великой матери - Земле, о белом коне Лун-та, на седле которого сияет таинственное Сокровище.

Единое русло

Праздник в честь Лун-та в Доланджи состоялся весенним ранним утром на пригорке за монастырской оградой, где стояла платформа, сложенная из необработанных камней. Эта платформа была древним святилищем, которых так много в Гималях. Жители деревни в чистых праздничных одеждах собрались около платформы, на которой уже лежали приготовленные с ночи дрова. Старейшина деревни с седой редкой бороденкой поджег дрова. Огонь охватил сухие поленья, метнулся к небу и разгорелся ровным пламенем. Запахло пряным ароматом, и дым вместе с пламенем устремился вверх. Все присутсвующие запрыгали, затанцевали вокруг огня, и в воздух полетели цветные бумажки. Красные, зеленые, синие, желтые, лиловые. Бумажки попадали в струи горячего воздуха, устремлялись вместе с синим ароматным дымом вверх, планировали и приземлялись где-то на краю ритуальной площадки. Они были похожи на стаи разноцветных птиц, взмывающих к весеннему небу, а затем вновь садившихся на сухую землю. Трещали дрова, пламя поднималось все выше и выше, и летели подхватываемые ветром разноцветные птицы-бумажки. На бумажке бежал белый конь Лун-та, и Сокровище счастья и удачи горело на его седле. Он бежал, цокая копытами, в витиеватом обрамлении старинных тибетских букв. Из букв была сложена бесхитростная молитва:

Да полетит Лун-та "Конь ветра" к богам
гор и принесет мне удачу, счастливую
жизнь и здоровье.
- Лун-та! Лун-та! - кричали люди, и единственный барабанщик бил в барабан.
- Лун-та! Лун-та! - летели вверх цветные бумажные птицы.
- Лети, лети к богам гор!

И в огне, барабанном бое, в ликующих криках мчался чудесный белый конь Лун-та к горам, к древним богам, чтобы сообщить им о людях, не забывших о них.

- Лун-та! Лун-та! Лун-та!

А в это время в храме шла утренняя служба, и ламы в красных тогах пели свои не всегда понятные этим людям молитвы. И белый конь Лун-та, изображенный на алтаре монастыря, и тот, на цветной бумажке, были похожи друг на друга и в то же время и не похожи. Лун-та в храме утратил свой первоначальный смысл, а Лун-та, летящий цветной бумажкой по ветру, еще не обрел той сложной сути, о которой толковали ламы монастыря.

После утренней церемонии на пригорке у монастыря осталась груда пепла на древнем святилище и цветные бумажки с конем счастья и надежды Лун-та. А люди спустились вниз, к своим аккуратным домикам, к своим клочкам земли, чтобы заняться тем, чем они занимались каждый день. Ибо от благосостояния этой деревни зависело и благосостояние монастыря. На этом уровне материальной жизни поток тек в едином русле, и все его течения были между собой тесно связаны и взаимообусловлены.

Я уезжала из Доланджи, и в моей походной сумке лежала карта Тайной страны и несколько цветных бумажек с белым конем счастья Лун-та, на седле которого горело Сокровище.

Доланджи - Дели - Москва.

 


 

Какой вопрос рериховедения вы считаете наиболее важным? (можно выбрать несколько пунктов, но один раз)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
  • Голоса: (0%)
Всего голосов:
Первый голос:
Последний голос: